08 апреля 2013, 16:06
2686 |

Санкт-петербуржское небо

Самолет снижается, и знакомые до слез прямоугольники Гатчины, Тосно и, наконец, Пулково принимают земные очертания. После двадцатилетней разлуки немного страшно встречаться — но встреча стоит опасений. Во-первых, город, вопреки ожиданиям, стал краше, строже — хотя, думаешь, куда же более — не открыточный, нет, его уберегли от этой напасти, он сохранил себя, он сумел остаться мудрее времени и обстоятельств. Во-вторых, настала пора открывать граду и миру Петербург армянский.

Встреча

И началось, и завертелось, и понеслось в калейдоскопе невероятное — отмытый, реставрированный и ухоженный Летний сад, по-прежнему фантастический вид на Дворцовую набережную со Стрелки Васильевского острова, университет, Петроградская сторона, Разъезжая по которой, кажется, вот-вот пройдет Федор Михайлович, величественное Марсово поле, трогательная до невозможности, словно тонкая застенчивая девушка, Лебяжья канавка, балкон квартиры Иосифа Бродского… Да словом, тот Петербург, ради того, чтобы увидеть который, стоит жить.
А небо, небо! — то грозной чернотой сливающееся с Невой и заливом, то сияющее солнцем в полночь — белые ночи ведь еще, то проливающееся на тебя здешним моросящим дождичком, то дарящее тебе незабываемое зрелище огромного светила над ночной Невой.

А еще он — живой, этот город, я слышал это от многих людей, самых разных, и уверился в этом сам. Если он не примет тебя, то это раз и навсегда, ты навечно останешься гостем в нем, бродящим по главным достопримечательностям, вроде бы без цели и с желанием выполнить обязательную программу, но если наоборот… О, этому человеку откроется многое из того, что вряд ли увидят и поймут другие — дворики в проулках Марата и Рубинштейна, да даже и за грохочущим Лиговским, тихие и полные неповторимого питерского обаяния и спокойствия. Он покажет то, что дано увидеть далеко не каждому: каштаны на Карповке, линии Васильевского без трамваев, Острова, наконец. Петербург умеет хранить свои тайны и прекрасно знает, кому их стоит раскрывать. А тогда даже депрессивные по сути своей дворы-колодцы покажут тебе город, в который невозможно не влюбиться.

Эмоции, конечно, скажете вы, но без них в подобных местах не обойтись. А когда проходит эйфория первой встречи, ты оглядываешься вокруг, потерянный, и начинаешь выстраивать в уме правильные и логичные маршруты.

Моим главным консультантом в построении маршрутов по Петербургу стал профессиональный фотограф Константин Мельник, родом из Еревана, учившийся у нас в школе и окончивший Ереванский пединститут. Найти Костю оказалось просто — проходишь по улице Восстания от Московского вокзала до улицы Некрасова, и прямо на перекрестке ныряешь сквозь металлические ворота в колодец, а там он тебя и встречает, слегка бородатый и до невозможности обаятельный и добродушный.

Петербург в объективе

Перед тем, как отправиться к первой цели нашего похода по армянским местам Санкт-Петербурга, мне был преподан показательный урок фотосъемки в городских условиях, благо последние позволяют здесь развернуться. Костя то идет стремительным шагом, то вдруг резко тормозит и, выглядывая как-то очень по-шпионски из-за угла, начинает выжидать, когда проедет длиннющая фура или трамвай, чтобы не портили вид. Мгновение, и фото готово — хоть сейчас на открытку. Вот и понимаешь, как, например, растоптанная заснеженность Мойки становится прекрасным кадром.

Пешая прогулка завершается автомобильной поездкой, мы проносимся по набережным, словно стремящимся проиллюстрировать объяснение физического понятия бесконечности, и, наконец, оказываемся на набережной реки Смоленки, где по соседству с лютеранским кладбищем расположено армянское. Церковь Святого Воскресения, которая находится на территории кладбища, по архитектуре ничем не напоминает привычные глазу очертания армянских церквей — приземистое желтое здание с массивным деревянным входом. Внутри же, напротив, оказываешься в обычной неброскости убранства наших храмов.

Мы зажгли свечи в церкви, думая каждый о своем, а потом подошли к женщине, продающей в храме церковную утварь. Она с готовностью подтвердила, что для съемок внутри и снаружи нет никаких препятствий, а потом решила, в нарушение всяких инструкций, выступить гидом, пройдя вместе с нами по всему кладбищу. Прогулка получилась недолгой — кладбище совсем крохотное, полгектара всего — но очень интересной.
Первые армяне, как известно, появились в Петербурге чуть ли не со дня его основания, еще при Петре I, а первые письменные свидетельства об их деятельности относятся к 1708 году. До конца XVIII века всех григорианцев хоронили на Смоленском иноверческом кладбище, это было здесь же, чуть поодаль. В 1791 году на западной окраине лютеранского кладбища Иван (Ованес) Лазарев, ювелир двора Ее Императорского Величества, начал на свои средства строить церковь Святого Воскресения, вокруг которой в дальнейшем и образовалось армянское кладбище. У него были на это, увы, невеселые причины — в том же году на Русско-шведской войне погиб его единственный сын Артемий, и церковь строилась как семейная усыпальница.

Место волшебное — имена и титулы на надгробиях не могут не восхищать. Уютно, чисто и ухоженно. На прощание мы рассматриваем большой хачкар справа от входа, и тут, спохватываясь, наша провожатая рассказывает совершенно невероятную историю, которой можно было бы не поверить, если бы ее истинность не подтвердили и Костя, и практически все, с кем я успел пообщаться, весь Петербург был до крайности поражен произошедшим. Несколько лет назад каким-то образом вдруг загорелся деревянный церковный вход, и архитектурный памятник оказался под угрозой. Но еще до приезда пожарных среди ясного неба вдруг возникла туча, пролившая на храм и его окрестности недолгий, но сильный ливень, которого хватило, чтобы погасить возгоревшееся пламя. В тот день это были единственные осадки в Петербурге, что случается редко. Вот иди после этого и не верь в мистику…

День солнца и свечей

Со Смоленки, ловя за хвост безоблачный день, мы мчались на надменный Невский. Здесь, по адресу Невский проспект, 40—42, находится место, которое непременно надо посетить, будучи в Петербурге, и не только армянам. Впрочем, судя по многоязычию вокруг, так оно и есть.
В середине XVIII века эту часть проспекта занимали императорские конюшни с деревянными домами. Затем, во исполнение распоряжения русской императрицы этот участок также был отдан петербургским армянам, и здесь была построена Армянская церковь Святой Екатерины.
Здание рядом, в котором ныне находится управление Армянской Апостольской Церкви Санкт-Петербурга, организация местной общины и ее молодежное, так сказать, крыло «Нор серунд» на самом деле хранит в себе хороший кусок российской истории. Вот только самые интересные факты: с 1881 по 1921 годы здесь работала армянская типография. С осени 1823 до лета 1832 года в этом доме жил граф М. М. Сперанский. Позднее, на верхнем этаже того же дома, по приглашению семьи Абамелек-Лазаревых, поселился со своей семьей поэт Федор Тютчев.
В начале ХХ века храм был отреставрирован по проекту А. И. Таманяна, а уже вскоре, в мае 1930 года, закрыт и разделен уродливыми перекрытиями. Во время Великой Отечественной здесь располагался штаб ПВО, а в послевоенные годы — декорационная мастерская.
Здание храма возвращено армянской общине в 1992 году, в 1993-м здесь прошло первое богослужение, после чего началась реставрация. 12 июля 2000 года Католикос Всех Армян Гарегин II освятил храм, а из Эрмитажа общине были возвращены мощи святого Григория.

Кстати, кажется символичным, что в соседнем здании находится Комитет по культуре Администрации Санкт-Петербурга. К сожалению, поприсутствовать на богослужении не удалось — в ту единственную мою субботу в Петербурге отцы Ншан и Саркис служили литургию во Всеволожске. Мы поставили свечи, посидели в тихом уютном дворике. Прямо в него выходят двери маленького магазинчика, где можно приобрести настоящий армянский лаваш, завернуть в него кусок сыра чанах и запить все это нашей минеральной водой. Алкоголем и табаком во дворе храма, понятное дело, не торгуют.

Как ни странно, во дворе действительно очень спокойно, если учесть, что не затихающий ни днем, ни ночью Невский — вот он, в десяти шагах.

Спасибо от президента

Вечер. Мы сидим с Соной в кафе на шестом этаже «Невского центра» и любуемся мокрыми крышами Петербурга — зрелище, и правда, восхитительное. Сона — руководитель отдела навигации Фонда «Петербургский международный экономический форум». Вот именно то, что означает слово «навигация» в данном контексте, Сона сейчас и пытается мне растолковать. Похоже, получается.

Итак, навигация здесь — это визуализация информации. Той самой, всем и каждому необходимой информации, которая присутствует везде — на вокзалах, в аэропортах, в ресторанах и даже в туалетах. А такое крупное мероприятие, как экономический форум в Петербурге, должно быть в этом плане продумано до мелочей, поэтому, хоть он и проходит всего три дня, подготовка идет круглый год. Хотя, как уверяет Сона, опыт показывает, что людям, по большому счету, нужно знать три вещи — где поесть, куда, соответственно, сходить и где находится выход. Но это, скорее всего, небольшое кокетство профессионала.

Удивительно, как она все успевает, эта хрупкая армянская красавица — и руководить коллективом в сотню человек, и обучать волонтеров, и летать в Армению, где она учится в аспирантуре. Армению она очень любит, говорит, что бывает в Гегарде в каждый свой приезд — околдовало ее это место, что тут поделать.

Труднее всего, говорит Сона, научить волонтеров не глазеть на приехавших знаменитостей как на диковинку — а их тут собирается множество, — и не только политиков, но и актеров, писателей, художников. Справляется, стало быть, иначе не было бы особого письма Президента России Д. Медведева с благодарностью за отличную организацию работы форума. Письма лично ей, замечу. И все это в 24 года от роду. Поэтому Сона советует своим сверстникам и тем, кто помоложе, заниматься не модным ныне эгоцентризмом, а реальным делом, особенно, считает она, это нужно тем, кто намерен остаться в Армении и работать там.

Разговор наш мало-помалу плавно переходит на другие темы, и Сона приглашает меня на следующий день на экскурсию по крышам Петербурга. Скрепя сердце, приходится отказаться — запланирована другая встреча — и мы прощаемся. Но быть может, когда-нибудь такая прогулка и состоится, во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Отдых на всех парах

Если вы считаете, что погуляли по Петербургу достаточно для того, чтобы подкрепиться, сверните на набережную Фонтанки, не поленитесь пройти пару сотен метров. Здесь вас встретит вывеска ресторана «Эривань», зайдя в который, вы окажетесь в привычной обстановке армянского дома. Сюда, впрочем, заглядывают далеко не только наши соотечественники. Судя по фотоальбому, гостями заведения бывали чуть ли не все петербургские и мировые знаменитости. Меню здесь состоит из западно- и восточно-армянских блюд, продукты, как утверждает генеральный директор Давид Алоян, привозятся прямиком из Армении. Второй зал — для курящих — сделан исключительно в этническом стиле, с коврами на стенах и глиняной посудой. На хаш Давид приглашает по выходным, а на коварный вопрос о «кялле» смеется — когда-то они приготовили ее для себя и стали есть, так другие посетители смотрели на них, расправляющихся с телячьей головой, как на дикарей. Поэтому, чтобы не шокировать непосвященных, решили подобных экспериментов больше не проводить.

А совсем рядом с площадью Александра Невского и Александро-Невской Лаврой разместился другой известный армянский ресторан — «Амроц на Невском» — место более помпезное, для любителей больших и оживленных залов. Выбор блюд практически тот же, так что решайте сами, куда пойдете.

В мастерской Модильяни

Васильевский остров встречает своей обычной, бодро урчащей автомобилями и трамваями деловитостью, но достаточно свернуть на одну из линий в сторону залива, и эта урбанистическая оживленность стихает на глазах. В одном из спрятавшихся на 8-й линии двориков находится имидж-студия Лилианы Модильяни.

Лилиана буквально впархивает во двор, где мы ее уже ждем. Разговор начинает сама, причем волнуясь: она на четверть армянка, очень гордится своим дедом, Рубеном Аракеляном, которого, правда, никогда не видела. При этом неплохо знает армянскую историю и особенности армянского характера, считает, что лучшими своими качествами обязана именно армянской четвертинке — упорством, трудолюбием и страстным желанием жить и получать от жизни все возможное. Вообще, кровей в Лилиане намешано предостаточно — чего стоит одна фамилия, не подразумевающая, правда, родственных связей с тем самым, великим.

Стилист-имиджмейкер, основатель школы стилистов, руководитель Имидж-студии «28», Лилиана по образованию психолог. Возможно, это самый удачный выбор специальности для нынешней ее профессии. Кто же станет спорить, что знание человеческой психологии — вещь незаменимая при столь тесном контакте с людьми. Из множества услуг, которые предлагает студия, меня заинтересовал такой экзотический сервис, как «шопинг-сопровождение». То есть — с вами идут в магазин одежды, и специалист рекомендует то, что вам следует приобрести, чтобы выглядеть на все сто. А потом сотрудники фирмы и клиенты, уже бывшие, становятся друзьями. «Пришла к нам как-то одна очень уважаемая дама, лет 65, жена не менее известного человека, — улыбаясь, рассказывает Лилиана, не раскрывая имен, — приносит три галстука и просит, чтобы мы их завязали. Только узел, говорит, сделайте пошире, нам этого на три месяца хватит».

Стилисты и имиджмейкеры, уверена Лилиана, должны одновременно быть «золотой рыбкой», исполняющей материальные желания, и «волшебником Изумрудного города», в мгновение ока способным качественно изменить жизнь человека к лучшему. У кого-то проблемы в личной жизни, комплексы, кому-то хочется карьерного роста, который все не складывается, да мало ли что бывает человеку нужно, а самому разобраться не получается! Тут-то и помогут специалисты: к свадьбе оденут, прикажут не сутулиться и, главное, научат этому, помогут правильно себя вести, чтобы показаться в лучшем свете — встречают-то везде по одежке.

Лилиана провожает нас до дверей, мы выходим из студии, и начинается ожидавшийся с утра дождь. Вслед нам несется напутствие: «Даже под зонтом надо ходить прямо!»

Му-Му на площади Тургенева

От Сенной до Тургеневской минут десять ходу, и скоро, пройдя кафе под названием «Ноян тапан», сворачиваешь на одну из дуг площади, и подходишь к кафе-клубу «Два-Му». Здесь назначена встреча с бывшим ереванским, а ныне петербургским скульптором, работающим по металлу, Арамом Аревикяном. В 2004 году, к 150-летию выхода в свет повести Ивана Сергеевича, здесь было решено установить памятник. Конкурс выиграл Арам, и теперь у входа в ресторан — его скульптура. Герасима там нет, он внутри, задумчивый и железный, склонился над стопкой, а у входа висит его плащ, стоят сапоги и лежит грустная собака, тихо и верно ждущая хозяина, зашедшего пропустить рюмку «горькой». Все очень трогательно и верно схвачено.

Арам сам очень любит эту свою Му-Му, признается, что выучил за время работы над ней тургеневскую повесть почти наизусть. А вот мужика внутри, которого я для себя назвал Герасимом, как раз не считает своей удачей, и говорит, что это вовсе не Герасим — но композиционно очень подходят эти две работы друг другу, по-моему. И все получилось, что надо — грустная такая металлическая собака, чуть ли не каждый прохожий нагибается погладить ее по голове.

Арам — участник и победитель многих международных конкурсов и выставок. Из самых для него главных — конкурсов на памятник Фритьофу Нансену и Радживу Ганди. Его произведения можно увидеть во многих странах мира, особенно он гордится тем, что они есть и в Музее Данте в итальянской Равенне. Заказов и конкурсов сейчас немного, поэтому Араму приходится подрабатывать реставрацией. Ему явно хочется заниматься своим творчеством и говорит он об этом с легкой грустинкой. Позвольте, думаешь, разве участие в реставрации Русского музея не должно являться предметом гордости? Впрочем, каждому свое… Однако больше всего его работ — в собственном доме в Павловске, он приглашает меня туда, буде состоится наша следующая встреча.

Прощальный рок

Самолет — в ночь. А пока идешь по Невскому к метро, невольно замедляя шаг, тщетно пытаясь растянуть неумолимое время. На Аничковом мосту, длинноволосый и бородатый, этакий викинг в потертых джинсах играет на акустической гитаре, перед ним — футляр с монетами и купюрами. Хорошо играет. Я вношу свою лепту, он благодарит еле заметным кивком головы и — угадал же настроение, зараза! — вдруг начинает играть тему группы «Сплин». Известная тема, «Мое санкт-петербуржское небо» называется.
До свидания!

Журнал «Ереван», N9(78), 2012

Еще по теме